Книги про гетто список лучших

21 марта в самарскую «Метиду» приезжал Ник Перумов — один из самых известных фантастов современности, который начал карьеру с эпопеи «Кольцо Тьмы» по вселенной Толкиена.

Сейчас на счету Ника более двадцати книг, в числе которых — совместная работа с Сергеем Лукьяненко. Автор живет и работает в США, а его произведения переведены на семь языков.

Фанаты называют его одним из отцов российской фантастики.

Книги про гетто список лучших

«Большая Деревня» предложила Нику встретиться с самарской писательницей Ириной Саморуковой, которая выпустила роман «Тюратам» с элементами фантастики, а сейчас запустила краудфандинг на издание полумистического произведения. Почему у нас нет нормальной фантастики, как реальность перестала быть интересной и как относятся к российским авторам за рубежом?

Почему фантастика была литературным гетто

Выросло целое поколение, у которого не было нормальной детской литературы

Ник: С советских времен идет деление на «нормальных» писателей и фантастов. Помните, еще была формулировка «детективы, фантастика и другое низкопробное чтиво». Авторы, которые не писали дидактики и производственных романов, оказались бесполезными в Советском Союзе.

Ирина: Фантастика существовала вне литературного потока и воспринималась как книжное гетто.

Книги про гетто список лучшихИллюстрация к произведениям Ника Перумова

Ник: Выросло целое поколение, у которого не было нормальной детской литературы. Когда появился Кир Булычев, все просто упали — бах, и новая реальность. Я пытаюсь восполнить то, чего недополучил, через моих детей. У них большой выбор хороших историй с яркими характерами, приключениями, злодеями. Наша любовь к книгам держалась на голоде, их — на интересе, и это правильно.

Книги про гетто список лучших«Гарри Поттер — классическая сиротка, которую щемят злые родственники»

Я считаю, настоящим прорывом для России стал перевод Гарри Поттера: кинувшиеся к компьютерам дети вдруг сообразили, что читать — круто. Перед собой я сейчас тоже ставлю задачу увлечь подростков чтением. В одиночку, конечно, вряд ли получится, но ведь Роулинг удалось, а чего добился ты?

Почему мы плетемся в хвосте

Когда наша популярная литература создаст мир, как у Роулинг, я смогу сказать, что мы победили, но сейчас — нет

Ирина: Наша литература отстает от западной, потому что давно не возникало книги, которая предлагает человеку новый мир.

Из чего-то похожего на ум приходит «Незнайка» — кстати, поколение, которое выросло на нем, потом стояло во главе перестройки. Это оказались деятельные люди, которые хотели приключений, выбора. В дидактической и реалистической литературе приключений.

Когда наша популярная литература создаст мир, как у Роулинг, я смогу сказать, что мы победили, но сейчас — нет.

Книги про гетто список лучшихПоколение, выросшее на «Незнайке», встало во главе перестройки

Ник: Но ведь мир Роулинг не совсем придуман, он очень похож на наш. И герой близок читателю. Это классическая сиротка, которую щемят злые родственники.

Ирина: Слишком много выдумывать тоже нельзя. Фантазия должна легко ложиться на матрицу, которая существует в реальных механизмах человека.

Почему российских авторов не читают за рубежом

На русских писателях за рубежом стоит клеймо «Смотрите, медведь заговорил»

Ник: Я живу в США, и у местных писателей очень простой взгляд на литературу: есть хорошие вещи, и их нужно повторять, а то, что не зашло сейчас, зайдет у следующего поколения. Наш подход им не близок, и англо-саксонский мир жестко контролирует доступ к умам своих детей, иностранцам туда не попасть.

Ирина: Возможно, они просто сами хотят писать?

Ник: Российских авторов за рубежом просто не знают. Сергею Лукьяненко и Дмитрию Глуховскому удалось пробиться, но на них, как и на других русских писателях, там стоит клеймо «Смотрите, медведь заговорил». Нас воспринимают как полных аутсайдеров, основной же дискурс формируют свои, и нам неплохо бы это позаимствовать.

Российских детей стоит ограничивать от тех, кто говорит «эта страна» и выплескивает свою злость на страницы книг. Очень приятно и комфортно бороться с кровавым режимом, сидя за столиком в «Жан-Жаке» и оставляя за вечер до 30 тысяч рублей — я говорю о всеми любимом Димочке Быкове. Он такой лапочка и пусечка, который борется с диктатурой Путина.

В Америке и Англии такие люди не могут появиться, там все четко: права она или нет, это моя страна.

Книги про гетто список лучших

Читать про реальность неинтересно, потому что действительность так быстра, что мы не можем ухватить ее за хвост

Ирина: Но ведь зарубежные авторы критично настроены и могут запросто обругивать свою страну.

Ник: Они занимаются этим в специально отведенных для этого бесильнях. Если копнуть глубже и посмотреть на литературу, которую читают дети, там посыл только один, и он железный — наша цивилизация выше всех, а вокруг одни варвары.

Что будет

Ирина: Фантастика перестала быть гетто, потому что вся литература стала фантастичной. Читать про реальность неинтересно, потому что действительность так быстра, что мы не можем ухватить ее за хвост. А вот создание миров захватывает. По этому пути пошли все нормальные писатели, например, Сорокин и Пелевин.

Ник: И читатели современной фантастической литературы — не эскаписты. Вы наверное слышали, было такое обвинение в начале 1990-х.

Книги про гетто список лучшихПо роману «Не время для драконов», написанному в соавторстве Перумова с Лукьяненко, создали одноименную компьютерную игру

Вопрос не в инструментарии: главное, чтобы писателю было, что сказать

Ирина: Это пошло еще со времен, когда литературу делили на высокую и массовую, где массовую потребляли якобы те, кто хотят убежать от реальности. Вы что, с утра до вечера читая Джойса, погрузитесь в современность?

Ник: Меня часто спрашивают, что будет с фантастикой. Компьютерные, настольные и карточные игры дали начало серии в пятьдесят, если не больше, томов с приключениями. Есть основания полагать, что литература будет развиваться в этом направлении.

Но вопрос ведь не в инструментарии, главное, чтобы писателю было, что сказать. Ведь есть книги, которые вспыхивают в короткий срок и исчезают в литературном лимбо, а есть те, которые читают дети, потом дети детей и их внуки — к хорошей фантастике это тоже относится.

Подпишитесь на наш Instagram — только важные новости и красивые фото Самары

Источник: https://bigvill.ru/style/11658-fantastika-byla-literaturnym-getto/

Написано в гетто

Особая страница в истории Холокоста – уничтожение во время немецкой оккупации более чем 200 000 евреев на территории Литвы, в результате чего перестал существовать такой феномен культуры, как литовский Иерусалим (так до войны называли Вильно, или Вильнюс). О вильнюсском гетто есть несколько ярких свидетельств.

Наверное, самые известные – книга Марии Рольникайте «Я должна рассказать» и воспоминания библиотекаря гетто Германа Крука, на основе которых Иехошуа Соболь написал пьесу «Гетто».

Опубликованная в 2000 году книга ведшихся в гетто записок Григория Шура, которая впервые появляется в сети на портале Андрея Никитина-Перенского ImWerden, существенно дополняет ряд трагических человеческих документов Холокоста в Литве.

Книги про гетто список лучших

Записки Григория Шура подготовил к печати писатель, литературовед, историк культуры Владимир Порудоминский, признанный автор биографического жанра.

Его книги выходили в сериях «Жизнь замечательных людей», «Жизнь в искусстве», «Писатели о писателях».

Он писал о Пушкине, Гоголе, Владимире Дале, Льве Толстом, Тургеневе, Гаршине, Чехове, Пирогове, Брюллове, Николае Ге, Крамском и других выдающихся деятелях литературы, искусства, науки. С 1994 года Владимир Порудоминский живет в Кёльне.

Григорий Шур, погибший вместе с другими обитателями вильнюсского (виленского) гетто при его уничтожении нацистами, был дядей Владимира Порудоминского. Книга его чудом уцелевших записок, названная «Евреи в Вильно», вышла в 2000 году и переведена на шесть языков.

89-летний Владимир Порудоминский рассказывает:

– Григорий Шур был мужем сестры моего отца. Мой отец был из Вильно, и там жила до войны его большая семья. Григорий Шур был 1889 года рождения, а мой отец 1890-го. Они дружили. Потом мой отец уехал из Вильно изучать медицину в Германию, началась Первая мировая война, и отец доучивался последний курс в Казани.

Он сделался довольно известным врачом. А потом Вильно стало заграницей, и до 1940 года мы с семьей отца не виделись. Сначала он довольно активно поддерживал переписку с родными – к нам приходили письма в необычных красивых конвертах.

Это продолжалось до конца 30-х годов, но поток писем становился все меньше… Но вот наступает 1940 год, и Литву присоединяют к России. Снова возникает активная переписка. Отец стал собираться в Вильно. К этому времени была жива еще его мать, два брата, сестры. Отец решил взять с собой и меня.

У нас были куплены билеты на 21 июня 1941 года, с тем чтобы приехать в Вильно 22 июня, потому что 22-го был выходной день, воскресенье, и было для всех удобнее встретиться. Но Литва, хотя и не была уже больше заграницей, но все же была за границей, и для поездки туда требовались пропуска, и мы пошли в милицию, чтобы их оформить.

Там сидел такой угрюмый капитан, я даже его помню – я все же был тогда уже не ребенок, мне было 13 лет… И этот капитан сказал: «Нет, лимит исчерпан, поедете 26-го…» Мы в панике: ну как, у нас вот билет на 21-е. Он: «Где ваши билеты? На вокзале получите другие билеты».

И он берет наши картонные квадратики, шлепает на них печать и … спасает нам жизнь, потому что 24-го в Вильно уже были немцы, и никому из наших родных уехать из города не удалось. Большая часть семьи была вскоре расстреляна в результате так называемой «провокации». А остальные попали в гетто и жили там до его ликвидации, т. е.

немцы их не трогали до самого конца. Дело в том, что мой отец был из семьи меховщиков. У его отца было большое меховое производство, которое возглавлял позднее брат моего отца. Эта крупная фирма делала, в частности, одежду для европейской знати.

И этот мой дядя, которого я никогда не видел, и у которого был сын – полный мой ровесник (он погиб вместе с этим дядей), учился ранее живописи в Париже и создал некий новый вид искусства: он делал ковры из меха. Это были ковры-картины, то есть с сюжетом, например, с охотничьим… В 1940 году дядя прислал нам фотографию ковра, на котором было что-то вроде кустодиевского большевика, стоящего с красным знаменем над городом.

Она приносила моему дяде в гетто необходимые принадлежности для работы, забирала его записки и прятала их под полом в университетской библиотеке

В результате и при немцах те, кто работали у дяди, были признаны ценными специалистами, которые получили заказ на изготовление теплой одежды для немецкой армии. И мой дядя всю свою семью смог как-то втащить в это дело, выдавая им бумажки как специалистам.

Туда попал и муж его сестры, Григорий Шур, будущий автор записок. До революции он был журналистом. Это был образованный человек, владевший языками, но свои записки он вел по-русски. До прихода немцев у него был небольшой магазин электротоваров. И вот он оказался в гетто.

И вскоре начал вести свои записки. У него была идея написать книгу о гетто. Такой вывод я сделал, читая его рукописи, его записки, наброски. То, что он делал, было строжайше запрещено (за это могли расстрелять), и кроме того, надо было иметь на чем писать и чем писать.

В этом деле ему стала помогать тогда замечательная литовская женщина Она Шимайте.

Книги про гетто список лучших

Она Шимайте

Она – Праведница мира. Шимайте была библиотекарем Вильнюсского университета. В годы нацистской оккупации она посещала гетто – якобы для того, чтобы забрать книги у еврейских студентов.

Женщина проносила туда еду и письма, помогала прятать беглецов. В 1944 году Шимайте была арестована нацистами, ее подвергли пыткам, а затем отправили в концлагерь, расположенный на французской территории.

После освобождения она осталась во Франции.

Огромный массив документов, найденных на месте гетто, отправили на переработку на бумажную фабрику. Это были тонны бумаги

Так вот она приносила моему дяде в гетто необходимые принадлежности для работы, забирала его записки и прятала их под полом в университетской библиотеке. Это были разрозненные записки, но довольно подробные… Они велись во многих тетрадях.

Может быть, ему приходилось прятать написанное и поэтому писать в разных тетрадях, в тех, которые в данный момент были под рукой. Так или иначе, весь это материал скапливался. Сам дядя мой не выжил, как и вся его семья, за исключением его дочери, которая спаслась.

Ей подготовили побег, она бежала из гетто… Один старый поляк, приятель ее отца, спас ей жизнь: он ее у себя прятал не без больших сложностей и опасностей. Но кое-как они дотянули до освобождения города. И эта девочка, которой было лет 18, в 1944 году после освобождения Вильно приехала к нам в Москву и жила у нас до 1950 года, до замужества.

Она вышла замуж за литовского еврея из Каунаса, который также много пережил. Они вместе уехали сначала в Польшу, а потом в Израиль. Она знала про записки отца, которые сохранила Она Шимайте.

Она тоже дожила до конца войны и передала записки в созданный тогда сразу после войны еврейский музей в Вильнюсе, который вскоре же прикрыли; огромный массив документов, найденных на месте гетто, отправили на переработку на бумажную фабрику. Это были тонны бумаги. Какое-то время было неизвестно, попали ли в эти тонны записки моего дяди.

Читайте также:  Книги про колчака список лучших

Но когда эта моя двоюродная сестра возвратилась в Вильно в 50-е годы, она каким-то образом узнала, что записки уцелели и что они находятся в бумажном архиве музея революции. Она решила во что бы то ни стало их раздобыть. Она нашла знакомую женщину в этом музее, и та за какие-то деньги согласилась эти тетради перепечатать.

И перепечатала их на папиросной бумаге в одном экземпляре. И сестра этот полуслепой экземпляр увезла с собой сначала в Польшу, а потом и в Израиль. Это стало возможным благодаря инициативе тогдашнего руководителя Польши Владислава Гомулки: бывшим польским подданным было разрешено вернуться в Польшу, и многие евреи тогда быстро через Польшу уехали в Израиль.

Книги про гетто список лучших

Владимир Порудоминский

После того как сестра уехала в 1957 году, наши связи прервались до 1989 года, когда появилась возможность поехать в Израиль в гости. И мы с моей женой сразу же этим воспользовались. Вообще, хорошее это было время: страхов стало мало, а свободы побольше и надежд.

Мы приехали в Израиль и прожили у сестры три месяца, и она дала мне прочитать эту копию записок. Впечатление было потрясающее. Тогда еще мало об этом говорили, мало об этом писали. И для читателя записок все становилось снова живым и кровоточащим… И я сказал сестре, что это надо издавать.

Я сделал ксерокс с этой копии и в Москве начал работу по подготовке записок к изданию. И я восемь лет прожил в гетто. Конечно, я стал тогда читать и другие материалы об этом времени. Главная проблема, которую я решал, – эта форма издания.

Издать весь этот поток академически, то есть точно и полностью воспроизвести записки, как они есть, было бы бессмысленно, так как в записках нет хронологии, имеются повторы, стилистически хорошие фразы соседствуют с неудачными и так далее.

И я тогда после долгих размышлений решил, что надо сделать текст таким, чтобы его люди прочли, т. е. чтобы это была не копия разрозненных записей, а документ времени, в котором сохранился бы голос автора.

Я позволил себе создание печатной версии, опираясь на изложенную в записках волю автора. Он писал, что заранее благодарит тех, кому может быть когда-нибудь попадут в руки эти его записки, за все, что они с ними сделают. Потому что ему, как он писал, было важно, чтобы эти записки дошли до людей.

То есть он давал таким образом нам, потомкам, право работать с материалом. И я после долгих размышлений разрезал один свой ксерокс и расположил весь материал хронологически. И все встало на свои места. После этого мне осталось все перепечатать, ну и заняться некоторым литературным редактированием.

Дядя не очень хорошо знал русский, и надо было кое-что поправить стилистически. С этим материалом я приехал в Германию. Мне казалось, что за такой материал ухватятся, тем более что мы его предлагали безвозмездно, нам было важно его издать. Но не тут-то было.

Тогдашний глава Центрального совета евреев Германии Игнац Бубис, к которому я обратился, прислал мне письмо с благодарностью за обращение и советом поискать какое-нибудь издательство, которое работает с еврейской темой…

Но все же мы живем в царстве случайностей. И совершенно случайно у меня в доме оказался человек из Голландии, с которым я поделился этой историей. И он сказал: я кое-что разузнаю и вам сообщу. И через некоторое время я получил письмо от голландского издателя Яна Метца, выпускавшего прогрессивную публицистику. Он писал о своем интересе, и я ему послал рукопись.

И он ее издал. Но перед тем он съездил в Вильно, нашел оригинал, сличил то, что я сделал, с тем, что было в оригинале. И он издал книгу по-голландски. В итоге же она вышла на шести языках, в том числе и на русском.

Я сожалел и сожалею, что книги нет на английском (потому что тогда ее прочли бы в Америке люди, которые интересуются историей еврейства и темой Холокоста) и на польском.

Из предисловия Владимира Порудоминского к книге:

Григорий Шур рассказывает о чудовищных «акциях» нацистов, когда эти «акции» еще продолжаются

Эта книга относится к числу тех немногих книг о Катастрофе, которые создавались не после нее, а во время, книга не о происходившем, а о происходящем, не о пережитом, а о переживаемом. Григорий Шур рассказывает о чудовищных «акциях» нацистов, когда эти «акции» еще продолжаются.

Он подробно сообщает «о способах убийства на Понарах» (место неподалеку от Вильнюса – литовский Бабий Яр), убежденный, что Понары у него впереди. Он заносит в тетрадь, что решен вопрос об окончательной ликвидации гетто и рабочих блоков, свидетельствуя о собственной близкой гибели.

Это бесстрашная книга.

«Ни места, ни бумаги, ни чернил. Писал в страшной тесноте, иногда в клозете, иногда в сарае, когда не имел чернил, то писал карандашом, писал на колене или на подоконнике, почти никогда за столом…» Прибавим: каждая минута, проведенная им с карандашом в руке над своими листками, будь он застигнут, неумолимо оказалась бы последней в его жизни. Но он – писал…

Всех тетрадей – тридцать девять. Судя по хронологической разрозненности записей, Шур, похоже, вел сразу несколько тетрадей, которые прятал в разных местах, всякий раз заполняя ту, которая оказывалась под рукой.

Книги про гетто список лучших

Рукопись не похожа на дневник, хотя многие записи озаглавлены датами. Нередко датой отмечается не самый день записи, а число, месяц и год, когда произошло то или иное событие, ставшее вехой в жизни тысяч заточенных в гетто виленских евреев, точнее, вехой на их пути к гибели.

Нередко под одной датой собраны события, происходившие на протяжении достаточно длительного отрезка времени, – дата фиксирует определенный рубеж в работе автора.

Некоторые страницы рукописи являются уже обобщением материала и, совершенно очевидно, представляют собой наброски глав будущей книги, которую, если вдруг останется в живых, предполагал написать Григорий Шур.

Заметки Григория Шура отличаются от дневника еще и тем, что речь почти никогда не ведется от первого лица, местоимение «я», неизбежное во всяком дневнике, практически отсутствует (кажется, лишь единственный раз, рассказывая о сошедших с ума детях, чудом уцелевших во время убийства всех близких, он признается, что не чувствовал в себе – я! – душевных сил, чтобы оставаться с ними). Он не находит места для рассказа о своей судьбе отдельно от судьбы своего народа. Даже в повествовании об уничтожении – «похищении» – последних еврейских детей, после ликвидации гетто еще обитавших в рабочих блоках, он не упоминает о том, что среди «похищенных» был и его тринадцатилетний сын. Утром, когда взрослых выстроили, чтобы вести на работы, и объявили, что всех детей увозят на «медосмотр», мальчик сумел выбежать из подъезда дома, уже оцепленного полицейскими: «Мамочка, где взять чистую рубашку – нас ведут к врачу…» (Знаю об этом не из рукописи.)

  • Позиция автора записок, его взгляд на происходящее вокруг, суждения, симпатии и антипатии, самый тон повествования достаточно полно и глубоко открывают нам его личность.
  • … К этим немногим строкам прибавлю, что в молодости Григорий Шур посетил в Ясной Поляне Льва Толстого.
  • Полный текст книги можно найти здесь.

Источник: https://www.svoboda.org/a/28999812.html

Жизнь в гетто — Рассказы очевидцев/Личная история

Книги про гетто список лучших

В сентябре 1939 года, когда я была в средней школе, мои занятия прервались, потому что Германия напала на Польшу, а 8-го сентября захватила Лодзь. /pp1940-44: В начале 1940 года наша семья была насильственно переселена в Лодзинское гетто, где на всех шестерых нам выделили одну комнату. Самой главной проблемой была еда. На фабрике женской одежды, где я работала, мне хотя бы давали немного супа на обед. Но мы отчаянно нуждались в том, чтобы найти побольше еды для моего младшего брата — он был очень болен и у него было внутреннее кровотечение. Из окна фабрики я видела картофельное поле.

Я знала, что, если меня поймают, то расстреляют, но однажды ночью проползла на поле, выкопала столько картофелин, сколько смогла, и убежала домой. /ppВ 1944 году Паула была депортирована в Бремен (Германия) на принудительные работы. В 1945 году ее освободили из лагеря Берген-Бельзен. После войны она эмигрировала в Соединенные Штаты./p»>

Паула была одной из четверых детей, родившихся в религиозной еврейской семье в Лодзе, крупном промышленном городе с большим еврейским населением. Ребенком Паула посещала государственную школу, а также три раза в неделю частным образом брала уроки еврейского языка и традиций. Ее отец владел мебельным магазином.

1933-39: Мои братья, сестры и я проводили много времени в клубе нашей сионистской группы, которая называлась «Гордония».

Наша группа верила в гуманистические ценности, еврейское самосовершенствование и построение еврейского государства в Палестине. Мне нравилось работать руками, и я много вязала, шила, вышивала.

В сентябре 1939 года, когда я была в средней школе, мои занятия прервались, потому что Германия напала на Польшу, а 8-го сентября захватила Лодзь.

1940-44: В начале 1940 года наша семья была насильственно переселена в Лодзинское гетто, где на всех шестерых нам выделили одну комнату. Самой главной проблемой была еда. На фабрике женской одежды, где я работала, мне хотя бы давали немного супа на обед.

Но мы отчаянно нуждались в том, чтобы найти побольше еды для моего младшего брата — он был очень болен и у него было внутреннее кровотечение. Из окна фабрики я видела картофельное поле.

Я знала, что, если меня поймают, то расстреляют, но однажды ночью проползла на поле, выкопала столько картофелин, сколько смогла, и убежала домой.

В 1944 году Паула была депортирована в Бремен (Германия) на принудительные работы. В 1945 году ее освободили из лагеря Берген-Бельзен. После войны она эмигрировала в Соединенные Штаты.

Просмотр Книги про гетто список лучших

Каждый день приходят новые вести о пограничных стычках между польскими и немецкими отрядами./pp1940 — 1942 гг. Немецкие войска оккупировали Калушин. По приказу немцев бургомистр организовал еврейский совет, куда вошли мой отец и отец моего друга Майлиха. Они в свою очередь отобрали Майлиха, меня и некоторых других молодых людей для работы в еврейском комитете по санитарной очистке. Помимо прочего, я должна отводить женщин мыться в единственную оставшуюся в городе еврейскую баню.

Несколько человек уже заболели сыпным тифом, поэтому мы стараемся ограничить распространение этого смертельного заболевания./ppВ сентябре 1942 г. родители Иджи и еще 3 000 других евреев были депортированы в лагерь смерти. В декабре того же года 22-летнюю Иджу депортировали в тот же лагерь, где она погибла./p»>

Иджа была старшей из двух дочерей в еврейской семье, проживавшей в 56 километрах к востоку от Варшавы в небольшом, преимущественно еврейском городке Калушине. Отец Иджи владел винным магазином, мать была домохозяйкой. Иджа тесно дружила с группой сверстников-евреев, они ходили в одну школу и проводили вместе большую часть свободного времени и каникул.

1933 — 1939 гг. Мы с друзьями любим гулять теплыми летними вечерами. Обычно мы идем по главной улице и заходим в кондитерский магазин.

Иногда мы заходим в школу, которая по вечерам служит местом отдыха, и играем там в домино или шашки. Однако теперь об этом не может быть и речи: все боятся, что начнется война и не выходят из дома.

Читайте также:  Книги про нлп (нейролингвистическое программирование) список лучших

Каждый день приходят новые вести о пограничных стычках между польскими и немецкими отрядами.

1940 — 1942 гг. Немецкие войска оккупировали Калушин. По приказу немцев бургомистр организовал еврейский совет, куда вошли мой отец и отец моего друга Майлиха.

Они в свою очередь отобрали Майлиха, меня и некоторых других молодых людей для работы в еврейском комитете по санитарной очистке. Помимо прочего, я должна отводить женщин мыться в единственную оставшуюся в городе еврейскую баню.

Несколько человек уже заболели сыпным тифом, поэтому мы стараемся ограничить распространение этого смертельного заболевания.

В сентябре 1942 г. родители Иджи и еще 3 000 других евреев были депортированы в лагерь смерти. В декабре того же года 22-летнюю Иджу депортировали в тот же лагерь, где она погибла.

Просмотр Книги про гетто список лучших

Шесть лет спустя Давида отозвали домой, где он должен был возглавить семью Селзников, поскольку его отец умер. /pp1933-39: Я потерял работу в 1933 году, поэтому уехал из Литвы в Соединенные Штаты, а затем — в Португалию. Но в 1936 году прибалтийским странам стали угрожать Сталин и Гитлер, поэтому я решил вернуться домой, чтобы помогать матери и сестрам, которые к тому времени перебрались в Ковно (Каунас).

Над нами сгустилась угроза войны, но евреи не могли уехать. Пользуясь своими деловыми связями, я нашел работу в канцелярском магазине. /pp1940-44: Летом 1941 года немцы оккупировали Ковно и нас заставили переселиться в гетто. В 1943 году положение ухудшилось. А в марте 1944 года в гетто все чаще стали происходить убийства евреев. Я видел, как некоторые украинцы и литовцы помогали нацистам. Я видел, как они приводили детей на верхний этаж дома и выбрасывали их в окно стоявшему на улице охраннику.

Тот их подбирал и бил головой об стену, пока они не умирали. /ppВ 1944 году Давид убежал во время депортации из гетто и прятался в близлежащем лесу три недели, пока весь район не был освобожден. В 1949 году он эмигрировал в Соединенные Штаты./p»>

Деревня в Литве, где вырос Давид, была расположена на самой границе с Латвией. Его отец был коробейником.

Когда Давиду было шесть лет, его послали в Укмерге — город, который евреи знали под его русским названием, Вилкомир, — чтобы изучать традиционные еврейские тексты в талмудистской школе.

Шесть лет спустя Давида отозвали домой, где он должен был возглавить семью Селзников, поскольку его отец умер.

1933-39: Я потерял работу в 1933 году, поэтому уехал из Литвы в Соединенные Штаты, а затем — в Португалию.

Но в 1936 году прибалтийским странам стали угрожать Сталин и Гитлер, поэтому я решил вернуться домой, чтобы помогать матери и сестрам, которые к тому времени перебрались в Ковно (Каунас).

Над нами сгустилась угроза войны, но евреи не могли уехать. Пользуясь своими деловыми связями, я нашел работу в канцелярском магазине.

1940-44: Летом 1941 года немцы оккупировали Ковно и нас заставили переселиться в гетто. В 1943 году положение ухудшилось. А в марте 1944 года в гетто все чаще стали происходить убийства евреев.

Я видел, как некоторые украинцы и литовцы помогали нацистам. Я видел, как они приводили детей на верхний этаж дома и выбрасывали их в окно стоявшему на улице охраннику.

Тот их подбирал и бил головой об стену, пока они не умирали.

В 1944 году Давид убежал во время депортации из гетто и прятался в близлежащем лесу три недели, пока весь район не был освобожден. В 1949 году он эмигрировал в Соединенные Штаты.

Просмотр Your browser does not support the video tag.

Как и другие евреи, Левенты оказались запертыми в Варшавском гетто. В 1942 году во время облавы немцы схватили мать и сестру Абрахама, а ему самому удалось спрятаться в подвале. Мать и сестра погибли.

Абрахама отправили на принудительные работы недалеко от города, но он сумел сбежать и вернуться в гетто, к своему отцу. В 1943 году они оба были депортированы в Майданек, где отец Абрахама умер. Затем Абрахам прошел через лагеря Скаржиско, Бухенвальд, Шлибен, Бизинген и Дахау.

Уже после того, как гитлеровцы приступили к эвакуации узников лагеря, Абрахам был освобожден американскими войсками.

Просмотр Your browser does not support the video tag.

В 1939 г. брата Герды отправили на принудительные работы. В июне 1942 г. семья Герды была депортирована из гетто города Бельско.

Ее родители попали в Освенцим, а Герда — в систему лагерей Гросс-Розен, где ее вплоть до окончания войны использовали для принудительных работ на текстильных фабриках.

Герду освободили во время марша смерти; при этом на ней были лыжные ботинки, которые уговорил ее взять отец, утверждая, что они помогут ей выжить. Она вышла замуж за своего американского освободителя.

Просмотр Your browser does not support the video tag.

В молодости Бено играл небольшие роли в кино, которые получал благодаря знанию иностранных языков. Вместе с семьей его депортировали в Лодзинское гетто. Узники гетто жили в невыносимых условиях, каждый день им стоило огромных трудов добывать пропитание.

В подполье Бено научился мастерски пускать поезда под откос. Семью отправили в Освенцим и там разделили. Все, кроме Бено и его сестры, которую он нашел после войны, погибли.

Бено пережил несколько лагерей, и после войны помогал выслеживать военных преступников.

Просмотр

Источник: https://encyclopedia.ushmm.org/content/ru/gallery/life-in-the-ghettos-stories

5 книг о гетто

Джонатан Летем

Джонатан Летем умеет удивительно совмещать реализм с фантастикой.

«Бастион одиночества» – это одновременно история и о том, как родители с левыми взглядами решают поселиться в черном районе Бруклина и отдают своего сына в государственную школу, где он – один из трех белых учеников, и о том, как мальчику попадает в руки кольцо, дающее ему способность летать и становиться невидимкой.

Летем не только подробно описывает жизнь современных американских гетто, но и затрагивает не очень приятную тему «черного расизма», процветающего в них.

Конечно, для любого подростка социализация – процесс весьма непростой, но для Дилана Эбдуса эта задача кажется и вовсе невыполнимой: у черного населения США ещё нет привычки к толерантности, зато есть привычка строить из себя и обиженных, и крутых.

Из-за постоянных нападок со стороны одноклассников и соседей Дилан вынужден возводить вокруг себя крепость, внутри которой только он, волшебное кольцо и все его мысли и теории о черных и белых, в которые Дилан вынужден был погрузиться ещё в детстве. «Черная школа» заставляет Дилана жить в поисках ответов на вопросы: кто же такие чёрные? стал ли я чёрным? все ли чёрные чёрные? и т.д. – пока гетто окончательно не вторгается в бастион одиночества Дилана, калеча его и делая уникальным одновременно.

2. Путешествие Ханумана на Лолланд

Андрей Иванов

Роман эстонского русскоязычного писателя Андрея Иванова «Путешествие Ханумана на Лолланд» принес автору известность среди читателей и признание критиков, а также номинации на престижные литературные премии России и Эстонии.

По легенде, Иванов начал писать этот роман на английском языке, но в 2000-м году дискета с ним утонула где-то между Данией и Норвегией, и писатель взялся за него снова только в 2004-м и уже на русском.

Действие романа происходит в датском кэмпе – лагере для тех, кто ожидает получения статуса беженца, одним из которых и является русский парень, называющий себя Юджин из Ялты (настоящее имя и гражданство, естественно, скрываются).

Он, как и все обитатели кэмпа, приехал в Данию прямиком из ада за лучшей жизнью, но вместо плодов скандинавского социализма получил нищенскую жизнь в гетто. Жители кэмпа готовы на все, лишь бы не возвращаться домой.

В том числе, существовать в самых нечеловеческих условиях, которые сами же себе и создают – каждый из них принёс с собой в кэмп кусочек ужаса прошлой жизни.

Временный статус азулянта (человека, ожидающего получения статуса беженца) превращается в образ жизни: азулянты экономят на всем, промышляют криминальными проделками, ждут (чаще всего без надежды) решения их дела датскими властями и изо всех сил тянут время, пытаясь отсрочить момент (опять же чаще всего неминуемой) высылки. Книга написана как роман-путешествие, но на самом деле герои всё время сидят на месте, а каждый их день мало чем отличается от предыдущего. Последнее, впрочем, понимаешь не сразу, потому что Иванов подаёт скуку и кошмар повседневности как интересное приключение.

3. Отдайте мне ваших детей!

Стив Сем-Сандберг

«Отдайте мне ваших детей!» – под таким названием вошла в историю речь председателя Лодзинского гетто (одного из самых крупных на территории Польши) Хаима Румковского, произнесенная им в 1942, когда Третий Рейх постановил вывезти из гетто всех лиц, моложе 10 лет.

Сперва рассматриваемое нацистами как место временного содержания евреев, гетто Лицманштадта превратилось не только в промышленный центр, но зажило своей внутренней жизнью, чему и посвящена книга Сем-Сандберга.

На богатом и хорошо изученном документальном материале Сем-Сандберг строит картины иной, параллельной жизни, какую и представляло собой гетто. Здесь есть своя элита и свои маргиналы, есть своя тюрьма и своя внутренняя полиция.

Одни ведут борьбу за власть и статус, другие – за свободу и идеалы, третьи – за выживание, но всё это для того, чтобы и в аду попытаться остаться людьми. Все они имеют смутное представление о мире за глухим забором, их жизнь целиком здесь, в гетто.

Они забывают о смерти, страхе, унижении; теперь их заботит лишь, как получить двойной паёк, добыть в больнице койку для больного родственника, купить себе место в «хорошем списке» и выпросить у председателя не заносить себя в «плохой».

Такая жизнь фатально вымывает из обитателей гетто всё человеческое, и удержать его не помогают ни хорошее питание, ни верность идеалам, ни годами выстраиваемая репутация: когда очередную группу нетрудоспособных обитателей гетто вывозят в Аушвиц, на смерть, они рвутся в поезд, расталкивая друг друга локтями, чтобы занять место получше. «Отдайте мне ваших детей!» – это жуткий рассказ о том, как десятки тысяч людей были выдернуты из общества и целенаправленно и успешно превращены в скот.

4. Будда на чердаке

Джулия Оцука

Нечасто в художественной литературе попадаются тексты, целиком построенные на повествовании от первого лица множественного числа, а такого «мы»,  как у Джулии Оцуки, мы точно ещё не встречали.

«Мы» – это целое поколение японских женщин, вырвавшихся в начале XX века из окраины мира в США, где они  надеялись сменить унижающую бедность на процветание, а патриархальную культуру повседневных репрессий – на жизнь в современном открытом обществе.

И «мы» – это быстро разочаровавшиеся японки, которых Америка перегоняла из одной резервации в другую, то принимая их, то снова делая врагами.

Сперва было калифорнийские гетто для цветных, где представители разных национальных меньшинств держались обособленно и от белых, и друг от друга – для каждой национальности есть своя работа и свой лагерь, за границами которого недружелюбный чужой мир.

Затем, после долгих попыток уместиться в плавильном котле наций, случилась Вторая Мировая, когда более 100 000 японцев снова принудительно поместили в лагеря. Большой собирательный герой романа, это самое «мы», по ходу повествования поворачивается к читателю разными сторонами – то распадаясь на «одни из нас», то принимая одно имя за другим, то снова сливаясь в целостное «мы». Джулия Оцука в необычной форме рассказала полную отчаяния историю американских японцев, взяв на себя смелость говорить от всех них напрямую.

Читайте также:  Книги про выживание на необитаемом острове список лучших

5. Люди книги

Джеральдина Брукс

Фокусом повествования последнего из переведенных романов обладательницы Пулитцеровской премии Джулианы Брукс является 500-летяя еврейская книга – «Сараевская Аггада».

Специалист по реставрации Хана Хит приезжает на Балканы, только отправившиеся от гражданской войны, чтобы изучить вновь найденную первую иллюстрированную Аггаду.

Книга преподносит загадку за загадкой, отправляя каждый раз доктора Хит и читателя всё дальше в прошлое: оккупированные нацистами Балканы, первое еврейское венецианское гетто и дальше, до самого момента её создания.

Книга, проделавшая такие путешествия, не только увлекает за собой судьбы людей, но и сама принимает на себя их участь: вместе с евреями её изгоняют из Испании в 1492-м, в годы строгой еврейской резервации она заперта в гетто Венеции, она прячется от нацистов во время Второй Мировой и оказывается втянута в запутанную историю уже на пороге миллениума. Легкую и интересную детективно-приключенческую книгу портит разве что однообразие женских образов: «феминизма» писательницы Брукс хватает лишь на то, чтобы сделать каждую женщину в романе непременно «сильной и независимой», а такими сюжетными клише женская проза настолько злоупотребляла последние десятилетия, что это порядком наскучило, кажется, уже всем, кроме самих писательниц-«феминисток».

  • Саша Паркина
  • 25 сентября 2014, 08:22 9174 2
  • Теги: чем заняться на досуге, чтение, литература,

Источник: https://zasekin.ru/edition/hedonism/18566

angels_chinese: Сидя на красивом холме, или Из фантастического гетто («Фантассамблея 2016»)

Для родной газеты.

Что бы ни происходило во внешнем мире, как бы ни бились грудью в груди Дональд Трамп и Хиллари Клинтон, Россия и Запад, консерваторы и либералы, были и есть люди, которые предпочтут не вариться во всей этой политике, а съехаться на выходные в тихом месте и обсудить свои литературные проблемы. Эти люди – писатели-фантасты и сочувствующие им фэны, образующие в совокупности фэндом. Ну или, как именуют его представители литературного мэйнстрима, фантастическое гетто.

Фантасты и боллитристы

Фантастика занимает в умах положение исключительное.

Фантасты порождают много шлака – именно фантаст Теодор Старджон придумал в свое время закон, согласно которому 90 процентов всего на свете есть дерьмо, и закон этот приложим в первую очередь к фантастике, увы и увы, – но вряд ли сильно больше, чем та же «большая литература», которую фантасты презрительно именуют боллитрой. При этом фантастику, как и детективы, судят именно по шлаку, а боллитру – по лучшему из лучшего.

На фото: Ким Ньюман и его российский переводчик Николай Кудрявцев.

Рассуждения про гетто отчасти справедливы: фэндом сплочен сильнее, чем те же обожатели детективов, мы, поклонники фантастики, любим съезжаться на конвенты (от англ. conventions, сборы-съезды) и друг с другом общаться. Однако, как и с «русским гетто» Эстонии, ситуация сложнее: чтобы появилось гетто, нужны две группы населения – первая гетто образует, вторая первую туда загоняет.

Часто фантастика для боллитры – это нечто плохое и не стоящее внимания по определению. Доходит до смешного: и в России, и на Западе писатели, считающие себя приличными и сочиняющие по временам откровенную фантастику, руками и ногами отбиваются от звания «фантаст». Фантасты сочиняют ширпортребную литературу, а я, имярек, хороший писатель! Так что пусть я буду, скажем, магический реалист.

..

Это противостояние возникло не вчера, кончится не завтра – и всех более-менее устраивает.

Приличные писатели (и читатели) периодически оттаптываются на фантастике, ощущают свое превосходство над фэндомом и получают оттого положительные эмоции.

Фантасты и сочувствующие вяло отбрыкиваются, замыкаются в своем кругу и получают от общения с понимающими людьми, со «своими», те же эмоции – и всем хорошо.

Вампиры и инопланетяне

В России фантастических конвентов много, и они, как и во всем мире, делятся на три типа: тусовочно-распивочные, костюмированные и рабочие.

Первые – это сходки писателей и издателей, которые давно знают друг друга и желают культурно отдохнуть в компании себе подобных (заодно вручив какие-нибудь премии и обговорив творческие и издательские планы).

Вторые – мекка для молодежи, которая мастерит костюмы фантастических героев (как правило, из комиксов и фильмов) и демонстрирует их и себя городу и миру. Расписания третьих забиты докладами, лекциями и мастер-классами; пьют на таких конвентах умеренно, предпочитая даже в кулуарах обсуждать все ту же фантастику.

Конвент «Фантастическая ассамблея», прошедший с 12 по 15 августа в доме отдыха «Райвола» под Санкт-Петербургом, относится к третьему, самому редкому (увы!) в РФ типу.

Кроме прочего, «Фант­ассамблея» с самого начала завела правило приглашать иностранных гостей.

В прошедшие годы такими гостями были Кори Доктороу, Йен Макдональд, Алистер Рейнольдс, Питер Уоттс – писатели, которые попсовых книг не пишут и представляют первый эшелон фантастики.

Например, роман Уоттса «Ложная слепота», изданный в России уже в двух переводах, считается вершиной интеллектуальной НФ – он описывает столкновение с инопланетянами, которые не обладают сознанием, и задает вопрос: так ли уж это сознание нужно нам, людям. Автор, профессиональный биолог, пишет обо всем этом со знанием дела, отчего мороз идет по коже: а вдруг Уоттс прав?

В этом году «Фантассамб­лея» пригласила английского фантаста Кима Ньюмана, который представляет постмодернистскую традицию.

Большой знаток истории литературы и кинематографа, Ньюман сочинил тетралогию «Anno Dracula» о судьбе кровососущего графа и многочисленных литературных вампиров в викторианскую эпоху, на Первой мировой, в Италии 1950-х и США 1970-х.

На русском издан первый роман – о том, как Дракула женился на королеве Виктории и сделался принцем-консортом Британской империи.

Другая книга Ньюмана, изданная не так давно в русском переводе, «Собака д’Эрбервиллей», повествует о профессоре Мориарти и его помощнике полковнике Себастьяне Моране, которые очень похожи на Шерлока Холмса и доктора Ватсона, но действуют, так сказать, по другую сторону баррикад: не распутывают преступления, а придумывают их.

Писатели и другие

Неудивительно, что одним из ключевых событий «Фантассамблеи» стал круглый стол «Мистер Х., “вечно живой” с Бейкер-стрит, 221 Б» с участием Ньюмана, писательницы Марии Галиной, которая составила антологию «Череп Шерлока Холмса», и других экспертов по лучшему сыщику всех времен и народов.

Почему Холмс и ныне живее всех живых? Что нас в нем привлекает – его эксцентричная личность, его великая и странная эпоха, его уютная в сетевой век старомодность? Попутно выяснилось, что английский гость смотрел не только советские экранизации Конан Дойла, но и российский телесериал 2013 года с Петренко и Паниным – и достаточно высоко оценивает все эти фильмы.

Как обычно, отдельные блоки мероприятий были посвящены переводам и кинематографу, причем и там и там разлет был от теории до практики – разбора конкретных переводов и сценариев.

Начинающим авторам, озабоченным издательскими перспективами, предназначались обсуждения вроде «Нужны ли издательства в эпоху Интернета?» и «Может ли автор сделать себе имя на публикации рассказов?».

Опытом делился в том числе гость конвента Леонид Каганов, популярный фантаст и юморист, теперь сочиняющий в основном телесценарии.

Еще одним гостем «Фантассамблеи» стал ученый и писатель Кирилл Еськов. В ученой ипостаси Еськов занимается ископаемыми пауками, а в писательской известен романами «Последний кольценосец» о том, как всё было на самом деле в мире «Властелина Колец» Толкина, и «Евангелие от Афрания» – эта книга перетолковывает уже историю Христа.

«Фантассамблея» предлагала мероприятия на все вкусы: круглые столы «Сатира в фантастике» и «Кто из советских фантастов мертв для читателя и почему», доклады «Поэтика цитаты», «Введение во вселенную настольных игр» и «Выдуманные языки в фэнтези и фантастике»… Если фантастика и гетто, в этом гетто хорошо и уютно.

Но скорее фэндом напоминает английский клуб, в котором собираются эксцентрики с одинаковыми интересами. «Фантассамблея» – как холм из песни «Аквариума»: «Сидя на красивом холме, я часто вижу сны, и вот что кажется мне: что дело не в деньгах, и не в количестве женщин, и не в старом фольклоре, и не в новой волне…

»

Сидение на красивых холмах отрезвляет. Спускаешься обратно в мир пусть немного, но просветленный.

Источник: https://fantlab.ru/blogarticle44543

Скачать электронные книги бесплатно, читать книги онлайн автора Гетто Виктория

Поиск по автору «Гетто Виктория»: Новые книги

Всего книг: 25
Язык: любой русский английский украинский абхазский азербайджанский албанский баскский башкирский белорусский болгарский боснийский венгерский голландский греческий датский исландский испанский итальянский казахский китайский латинский литовский немецкий норвежский польский португальский румынский сербский словацкий таджикский узбекский финский французский хорватский церковнословянский чаморро чешский шведский эсперанто японский Сортировать по:
дате загрузки названию популярности рейтингу
Формат: любой fb2 rtf txt doc pdf epub djvu java html mobi аудио другие
Загрузка…
  • Во имя Империи! [litres]
  • Гетто Виктория , Авраменко Александр Михайлович
  • Жанр: Альтернативная история, Боевая фантастика
  • Серия: Беглецы (Виктория Гетто) #2
  • Язык: русский
  • Год: 2017
  • Добавил: Admin
  • Дата загрузки: 13 Июл 19
Спокойная сытая жизнь. Проблемы остались далеко, в другом мире и на другой планете. Самые сильные. Самые умные. Самые богатые в новой…
  1. Экспансия [litres]
  2. Гетто Виктория , Авраменко Александр Михайлович
  3. Жанр: Альтернативная история, Исторические приключения
  4. Серия: Красно Солнышко #2
  5. Язык: русский
  6. Год: 2017
  7. Добавил: Admin
  8. Дата загрузки: 10 Июл 19
Трепещут и дрожат племена, населяющие Америку, – с гор за добычей спустились племена людоедов-майя. Никогда ещё города-государства не…
  • Беглецы. Хроноворот (СИ)
  • Гетто Виктория
  • Жанр: Боевая фантастика
  • Серия: Вселенная EVE Online (Миры EVE Online)
  • Язык: русский
  • Добавил: Admin
  • Дата загрузки: 1 Май 17
Эта вещь относится к «Беглецам». Порядковый номер неизвестен. Даже нам. Проходит у нас под рабочим названием «Империя vs…
  1. Красно Солнышко [litres]
  2. Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  3. Жанр: Альтернативная история, Исторические приключения
  4. Серия: Красно Солнышко #1
  5. Язык: русский
  6. Год: 2016
  7. Добавил: Admin
  8. Дата загрузки: 11 Ноя 16
Настоящая книга написана в редком сейчас жанре чистой альтернативной истории. В ней нет попаданцев, поучающих наших отцов и дедов…
  • Волк. Решение
  • Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  • Жанр: Альтернативная история, Боевая фантастика
  • Серия: Волк #6
  • Язык: русский
  • Год: 2016
  • Добавил: Admin
  • Дата загрузки: 22 Сен 16
В галактике бушует война, беспощадная и жестокая. Союз Трёх народов дерётся из последних сил с самым безжалостным врагом за всю историю…
  1. Окончательное решение (СИ)
  2. Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  3. Жанр: Боевая фантастика, Фэнтези
  4. Серия: Волк #6
  5. Язык: русский
  6. Добавил: Admin
  7. Дата загрузки: 5 Май 16
Секретный бункер на неизвестной планете, глубоко под скальной толщей, снова принимал гостей. Крючконосый седовласый мужчина, низенький…
  • Волк. Студент
  • Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  • Жанр: Альтернативная история, Боевая фантастика
  • Серия: Волк #5
  • Язык: русский
  • Год: 2016
  • Добавил: Admin
  • Дата загрузки: 4 Май 16
Наступил долгожданный мир между империей Русь и кланами высоких и истинных. Обе стороны настороженно присматриваются друг к другу, но…
  1. Волк. Окончательное решение
  2. Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  3. Жанр: Альтернативная история, Боевая фантастика
  4. Серия: Волк #6
  5. Язык: русский
  6. Год: 2016
  7. Добавил: Admin
  8. Дата загрузки: 4 Май 16
Секретный бункер на неизвестной планете, глубоко под скальной толщей, снова принимал гостей. Крючконосый седовласый мужчина, низенький…
  • Волк. Поля надежды
  • Авраменко Александр Михайлович , Гетто Виктория
  • Жанр: Альтернативная история, Боевая фантастика
  • Серия: Волк #4
  • Язык: русский
  • Год: 2016
  • Добавил: Admin
  • Дата загрузки: 18 Апр 16
Казалось бы, всё складывается как нельзя лучше: наконец-то его нашли товарищи, и есть возможность вернуться на родину. Но… Опять это…
  1. Горизонт надежды (СИ)
  2. Гетто Виктория
  3. Жанр: Фэнтези
  4. Серия: Волк #5
  5. Язык: русский
  6. Добавил: Admin
  7. Дата загрузки: 29 Мар 16
К сожалению, не всегда мир является миром. Потому что каждый новый день приближает нас к новой…

Источник: https://www.rulit.me/author/getto-viktoriya

Ссылка на основную публикацию